Весь вид доктора говорил о том, что ему чертовски надоела искусствоведческая лекция прямодушного русского. Час назад Маккой явился на мостик для того, чтобы воспользоваться соседством с базой данных центрального компьютера Первой Базы и пополнить бортовую фонотеку. Дежурным офицером оказался Чехов, который с энтузиазмом вызвался помочь доктору. К величайшему удивлению Маккоя, почти вся музыкальная выборка состояла из произведений русских авторов, что чуть было не навлекло на Чехова подозрения в славянофильстве.

– Может, дать компьютеру команду перехода? – спросил офицер. Например, выбрать все поздние произведения Шостаковича.

– Нет, не надо, – замотал головой Маккой. – Давайте пропустим эту эпоху. Меня интересуют недавние композиции.

– Как хотите, доктор, – уставился на дисплей Чехов. – Сейчас мы увидим перечень всех более-менее значительных композиторов двадцать третьего века.

– А-а, это другое дело, – заулыбался Маккой, узнавая многие имена, высвеченные на дисплее. – Вот это, действительно, музыка: Салет с Вулкана, Эванстон, Пеналт, Вигельжевский... Какой еще Вигельжевский?

– Антон Вигельжевский, доктор, – ответил Чехов. – Это самый знаменитый композитор того столетия в области электронной музыки. А его вариации на темы музыки Прокофьева... Мне не верится, что вы никогда их не слышали.

Доктор Маккой так и не успел высказать своего мнения обо всей этой электронной абракадабре. Внезапно раздался назойливый зуммер.

– Наверное, доктор Чэпел! – обрадованно воскликнул Маккой и подскочил к капитанскому креслу. – Я обещал ей экскурсию по новому медицинскому отсеку еще до того, как отправимся в путь.

Однако это была вовсе не Чэпел. На видеомониторе появилось изображение темноволосого лейтенанта Звездного Флота.

– Говорит Оперативное управление. Адмирал Картрайт вызывает капитана Кирка.