Первой забила тревогу верная Бабет Кардель, заметив, что "тысячи любезностей" доброго дяди по отношению к племяннице перерастают в откровенное ухаживание. Однако к голосу гувернантки никто не прислушался, и вскоре София с изумлением впервые в жизни услышала признание в любви, а затем и просьбу руки. Не зная, как быть, и скорее плывя по течению событий, чем действительно испытывая к поклоннику серьезное влечение, девушка дала согласие выйти за дядю замуж, если ее родители не будут против. "Он был тогда очень красив, -- вспоминает императрица, -- глаза у него были чудесные, он знал мой характер, я уже свыклась с ним, он начал мне нравиться и я его не избегала". 23
В данном случае Софии было важно проучить, наконец, Иоганну-Елизавету, продемонстрировав ей, насколько та была не права в оценке чисто женских качеств дочери. Фикхен добилась своего. "С последней поездки в Гамбург мать стала больше ценить меня", 24 -- не без гордости записывает императрица в своих мемуарах, словно и через тридцать лет незримый спор с принцессой продолжался, правды теперь уже на бумаге.
Казалось, этот спор начался у Екатерины с самого ее рождения. В семье ждали мальчика, и появлению дочери, никто, кроме отца -- добродушного принца Христиана-Августа Ангальт-Цербсткого -- не обрадовался. "Мать не очень-то беспокоилась обо мне, -- обижаться в "Записках" Екатерина, -через полтора года после меня у нее родился сын, которого она страстно любила; что касается меня, то я была только терпима, и часто меня награждали колотушками в сердцах и с раздражением, но не всегда справедливо; я это чувствовала, однако вполне разобраться в своих ощущениях не могла". 25
Сознание своей ненужности развило в Софии детскую ревность. В жизни самой Фикхен братья и сестры не играли никакой роли. В мемуарах она даже не называет их имен, и не испытывает грусти, когда рассказывает о смерти своего тринадцатилетнего хромого брата. Ведь это был тот самый мальчик, которого так "страстно любила мать"! Уже став императрицей, Екатерина запретила своей родне приезжать в Петербург, заметив, что "в России и без того много немцев".