Профессор нахмурился и умолк. Казалось, он был недоволен своей откровенностью.

Наступила длинная пауза. За окнами шумел дождь. Неторопливо цокали старинные часы на стене.

Лаптев машинально оглядывал комнату, все еще досадуя на нелепое ночное происшествие. Его не умиляло признание Сатиапала. Раздал землю - ну и хорошо. Рано или поздно ее у него все равно забрали бы. А болеть за судьбу народную, не делая ничего, чтобы этому народу жилось лучше - не велика заслуга. Обычное лицемерие богатого человека, который хочет казаться гуманным и честным.

- Господин Сатиапал... - чувствуя все большее раздражение, доцент провел рукой по мокрому пиджаку. - Где я могу хотя бы выжать свою одежду?

Профессор вздрогнул:

- Простите, господин Лаптев, я совсем обезумел. Будьте добры, пройдите в ту комнату. На стуле лежит приготовленная для вас одежда. Она будет вам тесновата, но тут я ничего не могу поделать.

В небольшой комнате было приготовлено все, чтобы человек мог привести себя в порядок после длительного путешествия.

Лаптев переоделся и вышел с твердым намерением заставить Сатиапала немедленно показать больную.

Профессор стоял возле стола, держа в руках баночку с белым порошком.

- Садитесь, господин доцент. Нам необходимо поговорить серьезно.

С ним произошла какая-то странная перемена. Его глаза блестели сухо и властно.

- Я не такой глупец, как вам показалось. Я не верю в "тримурти" - троицу богов индуизма: Брахму, Вишну и Шиву. Не верю в переселение душ. Я - убежденный материалист и знаю чудес на свете не бывает. У моей жены - опухоль мозга. Я, старый дурак, спасал от неминуемой смерти других, прокладывал новые пути в медицине и не смог распознать зачатков болезни у самого дорогого для меня человека. А теперь уже поздно. Собственно, не поздно, нет. Но такую операцию может сделать один человек в Индии - я. И я сделал бы ее кому угодно, только не собственной жене. У меня не поднимется рука вскрыть ей череп. Поэтому спасения для больной нет. Ее ждет смерть в страшных муках.