Глаза у таксиста были смятенные, словно мучило его что-то.

- Куда везти?

Тяжело положил руки на руль, попыхивал "Примой" и вид у него был встревоженный.

- А откуда едем-то? - поинтересовался Панаев.

Таксист нервно передернул плечами:

- К черту! В парк. Что-то прихватило, японский бог!

- Это по пути, - отозвался Панаев. - Андреевская, девятиэтажка за рынком. Возле общежития.

Таксист угрюмо кивнул, развернул машину и рванул с места так, что Панаева вдавило в спинку сиденья. Панаев попытался сосредоточиться и, кажется, ему удалось уловить состояние таксиста. Тот был встревожен и чем-то испуган.

Частный сектор кончился, "Волга" приближалась к центральной части города. По обеим сторонам улицы проплывали крупноблочные серые многоэтажки. Таксист затормозил на перекрестке перед красным пятном светофора, недовольно пробурчал, поднеся к лицу микрофон:

- Березка", это сорок шестой. Клиентов не беру, еду в парк. Приболел.

"Березка" посочувствовала и отключилась. Панаев закрыл глаза и

понял, что все еще пытается что-то вспомнить. И кого-то вспомнить. Тени ускользали, стараясь нырнуть поглубже, спрятаться в совсем уже темных углах, и никак не поддавались. А удивляться уже не было сил. Удивлялась Зоя, весь сектор удивлялся, и восхищение граничило с испугом. Наверное, права Ермоленко, и не к врачу нужно обращаться... А вообще смотрят так, словно прибыл в их степные края на гастроли марсианский цирк и он, Панаев одна из занебесных диковинок.

- Этот?

Панаев открыл глаза.

- Да. Прямо здесь и тормозните.

Он шел к своему дому, осколки солнца отражались в окнах, воздух был теплым, и не налетели еще дожди, и не думали о недалеком будущем листья на деревьях, а ему было неуютно.