*

Все вокруг выглядело знакомым, но каким-то абсурдным, сродни мифологической химере, соединяющей в жутком своем облике голову льва, козлиное туловище и хвост дракона. Жуткого, правда, ничего не было, просто за трехэтажным прозрачным зданием торгового центра, там, где должен находиться скверик с клумбами и скамейками, почему-то громоздился конструктивистски строгий бетонный параллелепипед кинотеатра "Пролетарий", а рядом, на месте вычурного особняка прошлого столетия, в котором теперь размещался Дом одежды, располагалась поперек дороги свежевыкрашенная областная Доска почета с фотографиями передовиков производства. За ней дорога шла в гору, к строящейся гостинице "Турист", только вместо гостиницы высовывался из зелени ржавый купол какой-то церквушки.

Он шел по химерическому городу, слепленному из разных кусков, и на душе его было тревожно. Даже скорее не тревожно, а как-то неловко. Словно вогнали ящик в стол наперекосяк, да так и оставили. Он всматривался в беззвучные предметы, стараясь уловить детали, но детали не улавливались, как и на картине, если не подходить вплотную, когла изображение превращается в разноцветные нашлепки засохшей краски.

Деталей не было, был общий городской фон, причем отвернувшись на мгновение от кинотеатра или деревянной избушки - кафе "Золотой петушок", он не находил их потом на прежнем месте или вообще не находил, и вместо кинотеатра возникала какая-то сельская развалюха, а вместо кафе - фонтан с каменным мальчиком, вынимающим занозу, перенесенный сюда вообще из другого города и из других времен. Тем не менее он шел сквозь этот конгломерат, сердце сжималось от непонятного неудобного беспокойства, а беззвучие иногда прерывалось отдаленным бормотанием, словно бубнило радио.

Кажется, вокруг были люди, но он словно не замечал этих людей, а потом увидел одноклассницу, Любу Воронину; в школе она до восьмого класса сидела с ним за одной партой, а потом ушла в профтехучилище. Люба бережно катила перед собой детскую коляску и медленно приближалась, и под ногами ее был то ли асфальт, то ли булыжник, а может и вовсе выдубленная солнцем проселочная дорога. Поравнявшись с ней, он заглянул в коляску. Ворох кружев, красные ленточки, розовое личико с капризно поджатой нижней губой.