- Слушаю.

- Это опять я. Прости, что надоедаю. - Зоя звонила из сектора,

Панаев слышал в трубке громкий голос весельчака Полуляха, развлекающего народ очередной хохмой. - Где ты был? У врача? Я звонила утром.

- Н-нет... Да, - пробормотал он. - А когда ты звонила? В котором часу?

Спросил он так, на всякий случай, потому что тот утренний голос в трубке был, конечно, не ее.

- Где-то после десяти. А что?

- Понятно.

Да, после десяти его уже не было дома. Он вышел в половине десятого, а звонили в девять с минутами, "Маяк" передавал обзор погоды по стране. И звонила, безусловно, не Зоя.

- Витя, что врач? - мягко спросила Зоя. Она все-таки не выдержала сухого тона и как всегда делала первый шаг навстречу.

- Да ничего, - неопределенно ответил Панаев. - Не дошел до врача.

- Что, совсем плохо? Может быть, мне все-таки прийти?

- Нет-нет, не надо. Все нормально. Просто еще не дошел.

- Ну, тебе виднее. До свидания.

Некоторое время он сидел у трюмо, теребя пальцами нос. Голос звонившего утром был ему абсолютно незнаком. Ровный был голос, почти без интонаций. Кто-то спросил: "Это квартира Панаева?" - и, получив ответ, положил трубку. Или, возможно, прервалась связь, хотя вряд ли, потому что он оставался в квартире еще минут двадцать, прежде чем отправиться в поликлинику, но никто так и не перезвонил. А тот предыдущий непонятный звонок и абсолютно ничего не говорящее название "Циролла"? И почему он не дошел до поликлиники, а поехал куда-то на такси, и что такое случилось на том мосту, на тех валунах, и зачем его туда занесло?

Он прошел на кухню, поставил чайник на газ и сел. Нужно было идти закрывать больничный. Вроде бы и здоров, по крайней мере, самочувствие гораздо лучше, чем в первые дни, и заниматься им должен не участковый врач, тут Ермоленко права. Хотя эти провалы в памяти, эти обмороки... Ему опять вспомнилась та ночь на понедельник, когда он застрял на дороге, километрах в пятнадцати от города.