- Ну что ж, тем лучше. Вдвоем все-таки легче. Решено, - Господь вновь повернул голову к архангелу с трубой, - лети кормить тварей земных. Закончишь, ступай к этим несчастным, вели им строиться и ждать Меня, переполняясь любви и страха. Являться им буду.

- Так я полетел? Где повелеть им строиться?

- У райских врат. Форма одежды... Впрочем, какая уж тут форма одежды...

Он был окружен сиянием, и хоры сладкозвучных ангелов сопровождали каждое движение Его.

- Для кого Я, спрашивается, налагаю запреты? - Заглушая переливающиеся в экстазе хоры, вопрошал Он. - Вас что, плохо кормили? Или вам других плодов и ягод мало? Или, может, вам слова Мои не указ? Ты, женщина, сотворенная из ребра, и уж тем более ты, непокорная, сотворенная из глины, отныне изгоняетесь Мною отселе и отныне со скорбью будете питаться от земли во все дни жизни вашей, в поте лица будете есть хлеб свой, покуда не возвратитесь в землю, из которой взяты, ибо прах вы и во прах возвратитесь. Ступайте прочь, ослушницы!!!

- А я? - робко выдавил из себя потупившийся обнаженный гигант, ковыряя большим пальцем ноги мягкий золотистый песок, устилавший дорожку к райским вратам.

- А что ты? Ты молодец, ты мог бы послужить для них примером, - Он бросил укоризненный взгляд на женщин, смущенно жавшихся друг к другу. - Ты не вкусил плода от запретного Древа и в верности своей презрел все искусы и обольщения. Оставайся и живи здесь вечно.

- А-а-а, можно бы, - смущенное выдавливая каждое слово, произнес Адам, - можно бы мне пойти вместе с ними? Тяжело им без меня придется.

- Ты этого действительно желаешь?

- Желаю, Господи.

- Что ж, преданность твоя заслуживает награды. К тому же, ты волен сам выбирать свою участь. Ступай. Но только помни, ослушницы эти, покинув райский сад в суете дней забудут о нем, а став смертными, когда-то состарятся и умрут. Ты же, безгрешный, будешь жить вечно, ибо вкусил от Древа бессмертия.