— Ван Хольмс… — Подымив сигаретой, он продолжил более спокойно:

— Одним словом, вот вам мое письмо. — Николай Игнатьевич вынул из внутреннего кармана плаща конверт, помявшийся на углах, и аккуратно положил на стол перед собой. — Я нарочно принес сам, не стал доверять почте. Секретов тут никаких нет, но по закону парных случаев оно могло бы пропасть, и тогда пропал бы и смысл всего… Здесь я объясняю причины и обращаю внимание, что главное — вовсе не наказать виновного, бог с ними, с уродами несчастными, главное — вернуть эту вещь и не допустить пропажи других. Сами понимаете, наверное, что если канал не перекрыть, то по нему могут уйти и другие культурные ценности… — Спиридонов помолчал:

— Что-то я, наверное, и не успел, — задумчиво проговорил он. — Совместная выставка частных коллекций и молодых живописцев, дело очень странное…

Я при этих словах вздрогнула и потрясенно посмотрела на него.

Спиридонов не заметил моей реакции, он был весь в своих мыслях. Потом махнул рукой с сигаретой, при этом пепел осыпался ему на плащ.

— Вы девушка молодая, — продолжил Николай Игнатьевич, — и, возможно, будете сомневаться в моих словах, но поверьте пока на слово: все пройдет. Мы пережили ужасные времена, и они благополучно прошли, пройдут и эти, и музеи будут нормально работать. Им государство и меценаты станут отпускать достаточно средств…

Спиридонов продолжал говорить, но я его уже не слушала, я поняла смысл передачи им письма и сейчас лихорадочно искала выход из создавшегося положения. Мне страшно было подумать, что после того как Николай Игнатьевич выйдет отсюда, его уже, может, никто и не увидит живым… Однако что могла я ему сказать, чтобы он прислушался к моему мнению? Мне, которая ему годится во внучки, попытаться доказать, что он не прав, что он погорячился… Да Николай Игнатьевич просто не станет слушать. Но что-то делать нужно было…

— В общем, это все, что я хотел вам сказать, — закончил Спиридонов. — Пожалуйста, не потеряйте мое письмо, вы уж меня извините, но я перестраховался немного. У одного моего старого друга, — он улыбнулся, — почти такого же старого, как и я сам, я оставил второй вариант письма.., но это так, на всякий случай…