Скрипнув тормозами, «Ауди» затормозила напротив высокой двери галереи, и, хлопнув дверцей, из машины быстро вышла девушка в шубе из серебристого енота. Девушка, не оглядываясь, вбежала в галерею, а «Ауди» медленно развернулась и быстро умчалась в сторону центра.

Расплатившись с шофером и поддакнув его колоритно выраженному мнению насчет уехавшего нахала, я пошла к высоким дубовым дверям «Третьяковки Поволжья», как почему-то принято у нас называть нашу картинную галерею.

Кряжимский догнал меня уже в холле, где я остановилась, чтобы осмотреться.

Прямо передо мной была широкая, покрытая красным ковром лестница, ведущая на второй этаж. С правой стороны стоял киоск, слева располагался спуск в гардеробам и туалетам.

Сбоку от лестницы сидел на стуле омоновец в бронежилете и кепке, держа на коленях короткоствольный автомат. Он задумчиво посмотрел на нас с Сергеем Ивановичем, и в его блеклых глазах не мелькнуло и тени интереса.

Сверху по лестнице к выходу спускались двое рабочих в черно-синих спецовках. Они осторожно несли носилки со строительным мусором. На фоне ковра, мраморных ступеней и дубовых перил они смотрелись грязноватым пятном.

Засмотревшись на эту композицию, я немного отвлеклась от цели нашего приезда. Вернул меня к действительности голос Сергея Ивановича.

— Сейчас все и узнаем, — сказал мне Кряжимский и подошел к киоску, в котором продавали билеты и буклеты.

— Здравствуйте, — наклонился он к окошку, за которым виднелась скучающая пожилая мымра, — нам нужен ваш директор, как к нему пройти, скажите, пожалуйста.

— Он уехал, — сухо ответила продавщица и равнодушно отвернулась.

Кряжимский в растерянности потоптался на месте и спросил еще раз:

— Извините, а вы не подскажете, когда он вернется?

— Мне он не докладывал, — нетерпеливо ответила она ему, очевидно, досадуя, что ее донимают такими никчемными вопросами.