Я подошла к вешалке и надела плащ, обернулась и вспомнила, что забыла сумку. Взяв ее и проверив, что редакционное удостоверение лежит на месте, я вышла из кабинета.

Сергей Иванович стоял у Маринкиного стола и с кем-то говорил по телефону, увидев меня, он кивнул и быстро закончил разговор.

— Я двоим позвонил. Диван уже выехал к Спиридонову, второго не было дома, но жена обещала ему передать. Сейчас еще попробую найти кое-кого…

Кряжимский опять зарылся в свою записную книжку.

— Какой такой диван? — спросила Маринка.

— Это стариннейший приятель Спиридонова. Они вместе работали раньше в музее, — ответил Сергей Иванович, — его фамилия Диванов…

— А, поняла, поняла, — закивала Маринка. — А то я удивилась даже: какой диван?

— Предлагаю прокатиться до картинной галереи, Сергей Иванович, — предложила я Кряжимскому, — изучим обстановку на месте. Может быть, мы с вами сумеем решись этот вопрос с другого конца.

— Конечно, правильно, согласен, — сразу же ответил он и пошел одеваться.

— Ты поговори с этим директором, договори так, чтобы у него очи повылазили, — дала мне задание Маринка и резкими движениями принялась наводить порядок на своем столе.

Это означало, что она очень нервничает и пытается успокоиться.

Глава 2

Мы с Сергеем Ивановичем поймали машину почти сразу же как вышли из здания редакции.

Картинная галерея нашего города располагалась в помпезном доме дореволюционной постройки, стоящем почти напротив городской администрации. Кому принадлежал этот дом изначально, я понятия не имела, но потом в нем много лет существовала Высшая партийная школа, а передача дома под галерею была совершена приказом Гайдара в бытность его премьер-министром, что, на мой взгляд, было одним из немногих его удачных решений.

Пообещав шоферу заплатить немного сверху, я убедила его поспешить, и, может быть, по этой причине перед самой галереей мы едва не вписались в бок белой «Ауди», подрезавшей нам дорогу.