- Это он, он! - твердил Василий.

Полдня они провозились со следом, фотографируя, обмеряя, обрабатывая, сняли несколько слепков. Обедать не стали, схватили по сухарю да куску колбасы и разбежались по ущелью. Если он обитает здесь, тоне привидение же! - должен иметь жилье, какую-нибудь стоянку. Только бы засечь, где он обосновался, а уж тогда им хватит терпения выследить.

Карнаухов очнулся от острой боли в спине. Поерзав, он сполз с острия камня, почувствовал облегчение. Видимо, он недолго находился в беспамятстве: еще шуршала, струясь, щебенка и не успела осесть пыль, поднятая камнепадом.

Андрей все помнил: как карабкался по сыпучему склону сая, как угрожающе ухнули камни над головой и как он, стремясь проскочить ожившую осыпь, нерасчетливо рванулся вперед, не удержался, вместе с каменным потоком пополз вниз. Потом боль, боль. И сейчас боль.

Все-таки ему крупно повезло. Он успел проскочить стержень осыпи, оступился уже на периферии. И тащило его не так уж долго, иначе бы не искал, где и что болит. Ныла спина - не страшно, ободран бок - заживет, кровило лицо - и это пустяк. Что вот с ногой? Боли не чувствовал, но попытался подняться - и снова завалился навзничь. Нога уходила под каменную глыбу. В общем-то с ногой тоже вроде бы ничего страшного, он мог свободно шевелить пальцами и даже слегка повернул колено, подтянул штанину. Еще бы чуточку приподнять камень...

Идиот, обругал он себя, договорились же по-одному не ходить. Правило было железное: один в лагере, остальные в походе и только попарно. Но сейчас, ошалевшие от подвалившего счастья, они бесшабашно ринулись в разные стороны, чтобы расширить зону поиска.

Ничего, где наша не пропадала, что-нибудь придумаем... Он подтянул свободную ногу, нашел локтем опору, напрягся - удалось сесть. Глыба не такая уж неподъемная. Жаль, нет палки для рычага, - разом спихнул бы.