Хнычущая ведьма, оказавшаяся девчонкой лет пятнадцати, была расположена примерно в середине своеобразного строя. Боюсь, к тому моменту, как этот чертов колдун до нее добреется, она свихнется от ужаса.

Несмотря на все мои дерганья, алтарь с лежащим на нем медальоном, а что это была не маленькая тарелка, а большой медальон, я прекрасно успел рассмотреть, неуклонно приближался. Новые силуэты обгоняли меня и втягивались внутрь. Конвейер смерти бесперебойно работал до тех пор, пока в него неожиданно не попали одновременно две души. Их втягивание как-то не заладилось. Они замерцали и стали буквально разрываться на кусочки, которые разбрасывались в разные стороны и истаивали. Прозрачные лица, исказились гримасами боли, но из перекошенных ртов не издалось ни звука.

— Блин, меня же вместе с ними перемелет, — сообразил я, из последних сил цепляясь за воздух уже в считанных сантиметрах перед каменным возвышением, — надо что-то делать, но что?!

И тут в амулет врезалась третья душа. Первые две провалились внутрь рывком почти по плечи.

— Вот оно, — понял я, — надо попробовать пропихнуться внутрь этой фигни как пробка в бутылку. Хуже сделать себе уже вряд ли можно, но, может быть, хоть плюну в кашу этому старому хрену напоследок.

И я, перестав упираться, рванулся вперед, врезавшись всей своей волей в исчезавшие в поверхности амулета макушки силуэтов и, отталкиваясь от увязшей в поверхности колдовского артефакта по полупрозрачные колени фигуры. Меня как будто со всех сторон скребанули теркой, обдали кипятком и ударом жгучего холода одновременно. Хуже всего пришлось ногам, было такое чувство, что их буквально разрывает на части. Но всасывающая граница амулета уже была пройдена, я оказался внутри. Под моими призрачными ногами виднелись контуры чего-то размером со стадион, скрывающиеся в слабо переливающемся фиолетовом тумане. К моему порядком ошарашенному предыдущими злоключениями духу из глубины рванулось что-то среднее между червем и кальмаром. Во всяком случае, оно было длинное, вытянутое, и с щупальцами.