— Прощай, целитель, — севшим голос произнес Василий, — ты у него следующий.

— В каком смыс… — попытался переспросить я и тут в мое горло вонзился нож.

Боль была адская. Я вообще боли боюсь. Способность соображать улетучилась с первыми струйками драгоценной крови, стремительно утекавшими через громадный разрез. Меркнувшим сознанием я кое-как успел осознать, что это все. Конец. И последней моей связной мыслью стало какое-то обиженное, детское: «Не хочу!».

Я воспарил над истекающим кровью телом почти так же, как во время своих оккультных экспериментов, но в этот раз я не завис в воздухе, а начал медленно но неуклонно, будто сдвигаемый невидимым прессом, продвигаться в сторону непонятного возвышения, бывшего, по всей видимости, тем самым алтарем, о котором говорил паладин-Вася. Тут же мимо меня пронесся полупрозрачный силуэт, беспорядочно размахивающий руками и провалился куда-то внутрь алтаря.

Я отчаянно пытался перебороть свое продвижение вперед, понимая, что ничем хорошим, это не кончится и кажется, что-то даже получалось. Следующий такой же полупрозрачный, как и я, силуэт, всосался в непонятный предмет, больше всего похожий на небольшое чайное блюдечко, лежащее на алтаре. Еще один. И еще. Оглянувшись, чтобы увидеть, что же происходит вокруг, я так растерялся, что расстояние, отделяющее меня от возвышения, сократилось на треть. Вокруг была какая-то пещера, несомненно, природная, но носившая следы деятельности человека. Тот свет, который я видел, давало несколько лампочек Ильича, которые вместе с толстыми нитками проводов свисали с потолка. И в их свете я видел людей. Десятки людей, прикованных в разных позах вокруг каменного алтаря. Почти все они были без сознания, и только парочка отчаянно дергалась, крутя головами и пытаясь мычать сквозь кляпы. И между ними ходил тот самый человек, который явился после проведенного мной ритуала и деловито перерезал глотки пленникам. Я, вместе с еще полудюжиной бедолаг, которые уже не дергались, оказался наиболее близко расположен к возвышению и видимо, поэтому был зарезан в числе первых. Ближайший ко мне труп замер не в лежачем, а в сидячем положении, примотанный тонкими цепочками к большому бетонному блоку. Видимо это и был Василий.