— Ну что ж, мой друг, я тебя понимаю, — дружелюбно согласился де Ришло, а про себя подумал: «Мошенник, неужели ты думаешь, что я уйду отсюда до того, как получу все то, за чем пришел? Что за отвратительный маскарад», — и бодрым шепотом добавил: — Сам я уже давно был бы дома, но Рекс… Мне кажется, он неравнодушен к той молодой даме в зеленом. Пусть позабавится как следует.

— Мне очень неприятно, — запротестовал Саймон, — но я вынужден просить вас уйти. Ужасно неудобно.

Тем временем прибыл жирный, лоснящийся индус в халате, с бледно-розовым тюрбаном на голове. Он за руку поздоровался с Мокатой. За ним вошел краснолицый тевтон с заячьей губой.

Саймон быстро сделал шаг им навстречу. Но де Ришло все же уловил первые слова человека с деформированной губой, сказанные противным гнусавым голосом:

— Wie geht es, Абрахам?

Толстый индиец довольно захихикал:

— Ты его так пока не зови. Накануне великой ночи это может принести несчастье.

— Чертовщина какая-то, — неслышно выругался герцог, но так как Саймон неприлично поспешно оставил двух вновь прибывших гостей и вернулся к нему, то он снова с улыбкой заговорил: — Ты, друг мой, берешь на себя интересные обязательства, или я ошибаюсь?

Саймон слегка вздрогнул.

— И меняешь свое имя, — закончил де Ришло.

— Не-а, — это слово в его устах часто означало решительное отрицание и употреблялось вместо слова «нет». — Не-а. Понимаешь, мы просто так иногда шутим, что-то вроде процедуры посвящения. Я еще не полноправный член общества.

— Понимаю, в вашем астрономическом обществе свои порядки. Необычайно интересно.

Говоря это, де Ришло краешком глаза заметил, что Моката сделал Саймону какой-то непонятный знак, и взглянул на камин, на часы из золоченой бронзы. Чтобы избавить хозяина от неудобства, герцог воскликнул: