— А ты, Рекс, случайно не слыхал о некоем мистере Мокате?

— Впервые слышу это имя. Кто это?

— Новый друг Саймона. Последние несколько месяцев они все время вместе.

— Что? Саймон принимает в Клубе этого…

— Нет-нет, Саймон больше не живет в Клубе. Я думал, ты знаешь. В феврале он купил дом, огромную старую развалюху в глухом тупике на одной из тихих жилых улочек в Сент-Джонс Вуде.

— Это где-то сразу за Риджент-парком, насколько я помню? Но что ему надо в таком месте? На Мэйфэр можно снять очень приличный маленький домик, их здесь полно.

— Тоже загадка, друг мой. — Тонкие губы герцога сложились в улыбку. — Он сказал, что хочет иметь сад. Вот и все, что я могу тебе сообщить.

— Саймон! Сад! — Рекс поперхнулся. — Интересненькое дельце. Да он же герань от гладиолуса отличить не может. Все его познания в ботанике ограничиваются тем, что бывает написано на совершенно немыслимых счетах от цветочницы за букеты для его подружек. И почему холостяк Саймон вдруг ни с того ни с сего взваливает на свою шею такое большое хозяйство?

— Это, возможно, тебе объяснил бы мистер Моката, — чуть слышно пробормотал де Ришло, — или тот подозрительный слуга, которого он выписал из-за границы.

— А сам ты когда-нибудь видел эту птицу, я хочу сказать Мокату?

— Да, однажды вечером. Полтора месяца назад Саймона не было дома, и со мной разговаривал Моката.

— Ну и как он тебе?

— Ужасно неприятный тип. С животом как бочка, лысый, лет шестидесяти, большие выпученные глаза, как у рыбы. Руки какие-то мягкие, да еще так противно шепелявит. Похож на большого белого слизняка.

— А слуга, ты упомянул о слуге?

— Того я видел и вовсе одно мгновение, когда он проходил через холл. И я сразу вспомнил о мертвецах, которыми меня пугали в детстве.

— Но почему? Он негр?

— Да, если память мне не изменяет — малагасиец.