— Увы, я все больше прихожу к выводу, что бедный Саймон действительно попал, как ты говоришь, в переделку. Иначе бы он с нами так себя не вел.

— Но что за переделка с ним приключилась? — Кулак Рекса размером с бараний окорок негодующе обрушился на стол. — Просто не могу себе представить, что он от нас скрывает.

— Деньги, — предположил герцог, — я думаю — это как раз то, что его чувствительная натура не позволяет выносить на обсуждение даже лучших друзей.

— Сомневаюсь. Мой старик очень высокого мнения о финансовых способностях Саймона. Ты знаешь, он управляет солидной частью наших вкладов по эту сторону Атлантики. Уж будь уверен, если бы он прогорел, мы бы об этом узнали в первую очередь. Сдается мне, что он сдвинулся немного на почве прекрасного пола.

На какое-то мгновение на лице де Ришло появилась едва заметная циничная усмешка.

— Нет, — медленно произнес он, — влюбленный мужчина все равно приходит к друзьям. Ищет одобрения или сочувствия, в зависимости от того, как разворачивается его роман. Так что женщина исключена.

Некоторое время собеседники молча смотрели друг на друга поверх невысокой жадеитовой вазы с тянущимися наружу орхидеями. Рекс — воплощение мужества и силы, широкоплечий гигант с некрасивым, но по-своему привлекательным и забавным молодым лицом, немного встревоженный, и герцог — человек хрупкого телосложения, среднего роста, с гибкими изящными руками и седеющей головой, чье тонкое благородное лицо не выказывало ни малейшей слабости. Его орлиный профиль, высокий лоб и белые демонические брови, казалось, были взяты с портрета Ван Дейка, пристально взиравшего на происходящее с противоположной стены. Обычно по такому случаю в черном, сегодня он был одет в ярко-красный викуньевый смокинг с атласными отворотами и обшитый галунами, что придавало его хозяину еще большее сходство со средневековым шевалье. Внезапно он спросил: