— Не знаю, — пожимал плечами Арсен и задумчиво предполагал: — Может, они просто ошиблись?

— Если они столько знали и умели, как они могли ошибиться?

— Но они же всё равно оставались людьми, так ведь?

***

Как-то раз Варя принесла с собой горсть снега.

— Холодный, — покачал головой Арсен, дотронувшись до тающего белого крошева, и вздохнул: — Да, было бы здорово получить перерыв от этого вечного лета.

Варя и раньше хмыкала всякий раз, когда слышала из его уст слово "лето".

— Чего тут смешного? — недоумевал Арсен.

В его словаре лето означало противоположность зиме. А ещё летом Арсен называл свой мир, а мир Вари — зимой. Для девушки же это слово не означало ни того, ни другого. "Летом" жители её посёлка обозначали состояние полного счастья.

Арсена это пояснение изрядно позабавило.

— То есть ты не скажешь "я счастлива"? Ты скажешь — "я — лето"? — поддразнил он Варю.

— Я скажу — "какое лето!" Только это должно быть очень-очень сильное счастье, понимаешь? Такое, чтобы было похоже на то, как если бы ты после очень холодной ночи, когда уже не чувствуешь пальцев, когда заледенел до самых костей, вдруг подходишь к костру…

Девушка обречённо вздыхала, осознавая, что не может объяснить глубину слова "лето" человеку, который не прожил всю свою жизнь в жестоком холоде и даже не знал, что это такое — замёрзнуть. И не понимал, какое это ни с чем не сравнимое блаженство — отогреться.

— Всякая глупость не считается, — отчаявшись объяснить, добавила она.

— То есть если я беру тебя за руку, то мурашки, которые бегут у меня по телу — это не считается? А если я тебя обниму? — поддразнил Арсен и вдруг схватил девушку в охапку, — Вот так вот обниму… Ну как, это уже немножко похоже на твоё лето?