Варя хохотала в ответ.

— Похоже? — настаивал он, прижимая её ещё крепче.

— Ладно, ладно, пусть будет весна, — шутливо согласилась Варя на компромисс.

— Ах, весна? — притворно возмутился Арсен. — Ну, что ж, сама виновата, — вдруг выдохнул он и прижался губами к её губам. …Казалось, прошла целая вечность. Бесконечная, блаженная вечность у жаркого костра в середине суровой зимы.

Настоящее лето.

В тот день Варя впервые вернулась из скважины только под утро.

***

Дадька Савка одарил Варю таким злым взглядом, что она едва не споткнулась на пороге. Но, сделав над собой усилие, подошла к столу и высыпала охапку чуть завянувших растений.

— Я в этот раз очень далеко ушла от скважины, и когда стемнело, побоялась, что могу впотьмах заблудиться. Вот и решила дождаться утра, — спокойно сообщила Варя, стараясь, чтобы её голос не дрожал.

— А я говорил, я всегда говорил, что девчонка-скважница — это никуда не годится, — привычно забормотал дядька Савка. — Что, тоже теперь останешься там? Будешь миловаться со своим дружком, а мы тут — подыхай без лекарств?

— Ты знал! — ахнула Варя. — Ты знал, что в лете живут люди, и никогда ничего мне не говорил!

— Ты посмотри-ка, — процедил лекарь, немедленно заметив, как она назвала мир, в который вела скважина, — уже и словечек от них понабралась!

— Почему ты мне не рассказал?

— Да потому! — чуть не прокричал он в ответ. — Как раз потому, чтобы не случилось то, что уже произошло с Толием! Пока ты верила, что там нет людей, у тебя не было желания остаться. Пусть там и тепло, но что с этого толку, если совсем одна? А теперь — конечно…

Лекарь даже не допускал мысли о том, что у неё может оказаться чувство ответственности, которое не позволит оставить на произвол судьбы весь посёлок, и это возмутило Варю до глубины души.