Мюллер промолчал. Только судорожное подергивание шеи выдавало смятение и стыд, в который повергло его саркастическое замечание Ван дер Вестхьюзена.

Ван дер Вестхьюзен повернулся к пожилому мужчине в очках, сидевшему слева от него:

– Профессор Уилсон, как по-вашему: повлияет исчезновение Эразмуса на дальнейший ход исследований?

– Да, это для нас большая неприятность, – ответил Дэвид Уилсон, покачивая головой и беспомощно разводя руками.

Профессор Уилсон возглавлял научные исследования в лаборатории, и доктор Корнелиус Эразмус работал под его началом. Уилсон не служил в БОСС. Это обстоятельство да еще тот факт, что из всех расположившихся вокруг столика людей он был единственным англичанином, отнюдь не содействовали его душевному спокойствию.

– Мы все понимаем, что это очень большая неприятность, – раздраженно перебил Ван дер Вестхьюзен. – Но каковы последствия? Мы должны знать, насколько необходим Эразмус для завершения проекта, можно ли восстановить исчезнувшие бумаги и так далее.

– В этом суть вопроса, инспектор, – сказал профессор Уилсон. – Аналогичные исследования ведутся во многих странах, рано или поздно они увенчаются успехом. Но доктор Эразмус, насколько нам известно, продвинулся гораздо дальше, чем кто-либо из наших конкурентов. Мы приступили к исследованиям намного раньше других и вели их с большим упорством. Кроме того, мы опирались на результаты работ по изготовлению синтетических алмазов.

– Какое отношение синтетические алмазы могут иметь к получению жидкого топлива? – спросил Ван дер Вестхьюзен с ноткой интереса в голосе.

– Это довольно сложный вопрос, инспектор. Коротко говоря, алмазы не что иное, как чистый углерод, подвергнутый высокому давлению. Уголь – это в основном углерод, а нефть – смесь углеродных соединений. По нашему убеждению, углеродные соединения, входящие в состав нефти, при соответствующих условиях могут быть получены из угля. Накопленный опыт производства синтетических алмазов помог нам лучше разобраться в проблеме получения углеводородов из угля.