— Кажется, они все разбежались в большой спешке, — заметила Скалли, последней входя в помещение. Она придержала дверь, чтобы свет с улицы мог проникнуть в столовую — а может быть, чтобы оставить свободным путь для отступления. — Да и вообще, по всему видно, что любовь к чистоте и порядку у обитателей поселка была не на первом месте.

— А перед кем здесь красоваться? — вступился за честь рабочих своей компании Хамфрис. — Наводить блеск, готовясь к дорогим гостям вроде дикого кабана или медведя? Они здесь работали… работают. Смена кончится — приедут другие рабочие, а эти отправятся по домам, к семьям.

Он снял рюкзак, бережно опустил его на пол, не выпуская из руки ружье, сдвинул грязную посуду на дальний край стола и уселся на табурет, задумчиво проводя пальцем по ухоженным усам.

Мур отправился в другую комнату, Малдер и Скалли последовали за ним. Здание было безлюдным, везде были раскиданы вещи, в спальне некоторые кровати перевернуты.

В комнате, которая служила старшему группы чем-то вроде кабинета, на полу валялась разбитая рация — корпус треснул, задняя панель отлетела в сторону; на столе лежала развернутая карта.

Малдер принялся изучать ящики стола в надежде найти какие-нибудь дневники или что-то вроде корабельного вахтенного журнала.

Мур вздохнул и отправился обратно на улицу — посмотреть, в каком состоянии находится техника.

Не найдя ничего интересного в ящиках стола и на стенной полке, Малдер наклонился, поднял обломки рации и переложил на стол. Долго смотрел на внутренности, но без электричества проверить работоспособность аппаратуры явно не последней модели было невозможно, и он махнул рукой.

Вместе со Скалли они вернулись в столовую. Хамфрис сидел в прежней позе.

— Здесь все перевернуто, — сообщила ему Скалли. — Такое впечатление, что пытались замести следы. Рация сброшена на пол и разбилась.