- Наверное, ты прав... Времени, конечно, мало, но - чтоб начать...

- А это главное. Теперь - начать, а после...

- Для этого нужно уцелеть сейчас.

- Так уезжай! Немедленно. Ты еще успеешь спрятаться и переждать. Слышишь, что я говорю?!

- Но ты...

- Брось! Это моя работа. Твой долг писать. А мой... Я сам его взвалил на себя.

- И на меня, в какой-то мере. И на других. Долг перенести _в_с_е э_т_о_. Разве нет?

- Сейчас не время для объяснений. Может, как-нибудь потом... Как-нибудь... - генерал встряхнул головой. - Ладно. Все. Уезжай. Я запрещаю тебе оставаться здесь.

Осенний день был безмятежен и светел.

Но каждый вдруг почувствовал, как эта сентябрьская благодать незримой, почти невыносимой ношей ложится на обоих - и яростно сминает бодрость и надежду, и кичливую уверенность в себе.

И остается только ощущение пустоты... Никчемности. Абсурда.

- Проводи меня до дверей, - тихо попросил генерал.

Он закатил машину в гараж и прошел в дом. Здесь было чисто, все привычно и по-прежнему уютно.

Будто и не должно случиться ничего...

Крошечный оазис старой, доброй жизни...

И тогда, может быть, впервые он ясно осознал, _к_а_к_ был причастен к миру за окном, который рухнет, распадется...

Что потом?

Ведь он, действительно, художник и он, действительно, рожден, чтобы хранить земную красоту и воскрешать забытые пророчества, прозренья мудрецов!

Всегда...

Он вдруг успокоился.

Тяжесть спала с души.

Он вновь ощущал в себе уверенность и силу.

Он достал из холодильника кусок мяса и, наскоро поджарив, с аппетитом съел.

Вымыл за собой посуду, полил на подоконниках цветы, подмел пол в доме и растворил все окна.

Пахнуло влагой и прохладой, терпкие запахи осеннего леса ворвались в помещение - свежесть и какая-то лихая беззаботность вдруг пошли гулять по комнатам и коридорам.