Он почувствовал себя помолодевшим.

Давно уже он не испытывал такого неуемного желания - писать!

Ему внезапно захотелось неким сверхъестественным усилием связать воедино и весь безбрежный мир, что по-сентябрьски пламенел вокруг, и хмельное упоение, собственный восторг от одной лишь возможности _б_ы_т_ь в этом мире, и все идущие на смену поколения, которые должны, обязаны любить то доброе и вечное, что было, есть и будет - в них самих.

Слить все в единой фразе...

Или, напротив, в грандиозной книге, способной отразить весь вдохновенный ход времен. Неважно, _к_а_к_. Сейчас - неважно!

Он вынул из запасника бутыль вина, налил в стакан и выпил за удачу.

И сел за стол писать.

Стол стоял на веранде. Сквозь распахнутую настежь дверь была видна аллея, залитая солнцем, и клумба с ярко-красными цветами.

Осенний лес шумел на сотни голосов.

Он склонился над чистым листом бумаги и аккуратно вывел первые фразы.

И глубоко задумался.

Он не видел, как на секунду свет вокруг померк, сменившись затем неестественным сиянием.

И даже не почувствовал совсем, как все в этом мире, сжираемое адским пламенем, распадается на атомы, обращаясь в Ничто.

В жуткой круговерти огня на какую-то долю мгновения вспыхнул белый листок, и лишь две короткие фразы мелькнули на нем перед тем, как рассыпаться в прах:

"То был прекраснейший, добрейший, лучший из миров. И таким он пребудет вовеки...".