— Роман Викторович?

— Не волнуйтесь, мы не подведем. — Зимов замер у правого борта, вернее у лееров, вместе с четырьмя матросами, удерживающими два брансбойта. Все с бледными лицами, но вид решительный. Как говорится: На войне, как на войне.

— Андрей Андреевич?

— Чего уж там. — Панин нервным движением погасил папиросу. — Поехали. — И в телефонную трубку. — Машина, самый полный. Пошли славяне! — Это уже в полный голос, и не поймешь кого подбадривает, себя или команду.

Вода за кормой вспенилась, словно в кипящем котле. Ноль третий дернулся, а затем начал плавно набирать ход. Проклятье, корпус 'Манчжурии' не такой уж и большой, особо не разогнаться, ну да за неимением гербовой… Звонарев бросает взгляд на трубы. Дым есть, жидкий, но есть, с другой стороны на фоне транспорта с его черными клубами, так себе дымок, не разглядят его японцы, мачта завалена, так что об их существовании они даже не догадываются. Боже, неужели это делает он!? Звонарев вцепился правой рукой в ребристую рукоять маузера, позаимствованного у Васюкова. Бой предстоит накоротке, так что лишним всяко-разно не будет. Кобура уже пристегнута, из этой дуры просто так и не стрельнешь, так сподручнее. Второй маузер на всякий случай свисает с плеча Панина. Случись, им предстоит помогать пулеметчикам отсюда с ходового мостика.

Как и предполагали, набрать большую скорость не удалось, но тем не менее, когда огибали высокий нос парохода, все же они на его фоне как-то не смотрелись, эдакие Штепсель и Тарапунька, если не сказать больше, получился изрядный крен на правый борт. Звонарев даже бросил обеспокоенный взгляд на Зимова, все же Роман Викторович ни разу не моряк, но ничего, вцепился в леера так, что костяшки побелели, но за борт вываливаться даже не думает. Взгляд на пулеметчиков, тоже люди сугубо сухопутные. Туристы, блин. Лиц не видно, но по позам видно, что если и бурлит в них адреналин, то дрожи ни в ногах, ни в руках. Ну, да кто бы сомневался.