– Кашаче… А морскую тематику она может? – Саврасенков вспомнил свои морские песни. – Скажем, под… этого… под Крылова?

– Морскую, – нажата клавиша, – Крылов, – другая клавиша. – Прошу.

Машина заговорила:

Ш-ш-ш-ш…

Однажды Фок, Бизань и Гроты

Поспорили между собой о том,

Какая мачта главная из них,

Кто больше делает работы,

Кто самый важный в управленье кораблём.

"Я первая, я ближе всех к бушприту, -

Сказала мачта Фок, – не будь меня,

Быть кораблю о риф разбиту".

"На нас поболе парусов висит, -

Скрипели Гроты, -

Пусть далеко от нас бушприт,

Зато полно у нас работы".

На что Бизань им отвечала:

"Я там, где руль, а руль -

Всей навигации начало"…

Так люди многие подобны мачтам этим,

Кичатся важностью оне.

Но мы, читатель мой, заметим,

Что в дело каждый вносит вклад на божьем свете,

Что каждый должен положить кирпич в стене,

Иначе был бы наш корабль на дне.

"А что? – подумал Саврасенков. – В общем, вполне… Слегка подработать и…"

Машина неожиданно снова подала голос:

Ш-ш-ш…

Однажды Фок, Бизань и Гроты

Задумали с поклажей воз везти,

Да призадумались,

А сыр во рту держали…

Ш-ш-ш…

Валерий Николаевич удручённо развел руками:

– Подбирает варианты! Эх, мне бы буквопечать…

– Теперь под Блока! – потребовал Саврасенков. Он вошел во вкус.

– Под Блока. Прошу!

Ш-ш-ш…

Я послал тебе пива в стакане,

Золотого, как солнце, "Будвар"!

Павел Степанович поёрзал в кресле и поднял глаза. Как и у всякого уважающего себя поэта, над письменным столом Саврасенкова висел портрет стриженого человека с квадратным подбородком, с папиросой, прилипшей к губе.