безо всякого выражения гнусавил аппарат.

– Вот так лучше, – изобретатель выключил машину, привинтил заднюю крышку, снова сел в кресло и принялся за кофе. Павел Степанович осторожно спросил:

– Дорого просите за машину-то?

Валерий Николаевич покачался в кресле.

– Пятьсот, – сказал он решительно. – За такую вещь цена, согласитесь, небольшая.

– Пятьсот? М-м-м… Пятьсот… Вы покажите сперва, как с ней обращаться. Надеюсь, она не только "Онегина" может?

– Да всё что угодно, милейший! "Онегин" – это тест, проверочная программа, если угодно. В основном для коррекции синтезатора речи. Смотрите! – Валерий Николаевич снова включил машину. – Вот этот ряд формирует размер.

На белых клавишах были наклеены бумажки с надписями: "Гекз.", "Амфибр.", "Ямб 5-ст.", "Белый"…

– Здесь набирается тема.

На этих клавишах было написано: "Любовь", "Зима", "Космос", "Родина", "Музыка", "Берёзки"… Некоторые надписи были менее понятны: "Фольк.", "Альп.", "Комс.", "Фант.", "Некро.", "КСП"…

– Она и подражать может. Смотрите сюда!

Нижний ряд, самый длинный, содержал следующие клавиши: "Маяк.", "Ахмат.", "Блок", "Евт.", "Тютч.", "Пушк. 1", "Пушк. 2", "Пушк. 3", "Кры.", "Сол." (Соллогуб? Или Солоухин?), "Возн.", "Гомер", "Лерм. 1", "Лерм. 2", "Выс." (Высоцкий?)… Много было фамилий. С понятным трепетом прочел Павел Степанович на одной из клавиш буквы "Савр."…

– Ну-с, заказывайте! Что будем сочинять?

Павел Степанович растерялся.

– Пускай… Пускай… о любви. Под Лермонтова!

– Под Лермонтова, – Валерий Николаевич нажал клавишу, – о любви…Нажата другая клавиша. – Прошу!

Раздался знакомый шип, и машина грустно произнесла:

Да, были схватки родовые,

Да, говорят, ещё какие…

– Машина несколько своеобразно понимает тему любви, – объяснил изобретатель, – арифметическое устройство выбирает тот или иной оттенок чисто стохастически… БМУ через КШЧ обращается к ПЗУ…