Аверин знал, что медицина способна оживить воспоминания, что, воздействуя на различные участки мозга, можно помочь человеку вспомнить все подробности когда-то пережитого. И у него возникла фантастическая идея аппарата, способного не только стимулировать воспоминания, но и проецировать их на какой-то особый экран, чтобы они стали видны и слышны другим.

От замысла до воплощения оставался всего один шаг, и Аверин сделал этот шаг длиной в девятнадцать лет.

"Мнемовизор Аверина" стал первым невиданным чудом совсем еще младенческого нового века. Он был пока уникальным сооружением, упрятанным в толще грунта под девятью этажами института, где работал Аверин, шлифуя и доводя до ума свое создание, но уже срочно рылись котлованы для монтажа десятка подобных чудес. Ведь что может быть интересней прошлого глазами, именно глазами тысяч и тысяч людей?

В свои тридцать девять Аверин мог считать жизненную программу выполненной на "отлично" и посвятить все оставшееся время чему угодно - от восседания в президиумах конгрессов и симпозиумов до выращивания клубники на дачном огороде. А он вот брел по вечерней улице, по грязному месиву, брел, возвращаясь из института, и было ему неуютно...

Ему было неуютно, потому что два дня назад, в понедельник, идя с работы таким же сырым вечером, он встретил бывшего однокурсника Серегу Швеца.

Швец ждал его у институтской проходной и неуверенно шагнул навстречу. Аверин узнал его почти сразу, хотя видел в последний раз много лет назад и Швец здорово изменился за это время - постарел, обзавелся глубокими залысинами и весь как-то съежился и обмяк, словно проколотый мяч. Швец когда-то блистал в в волейбольной команде их первого курса, а вот учился неважно, на семинарах отмалчивался, задумчиво глядел в окно или большей частью что-то писал, иногда в размышлении постукивая шариковой ручкой по подбородку. Рассказы его появлялись почти в каждом выпуске факультетской стенгазеты и даже в университетской многотиражке. Первую зимнюю сессию он кое-как вытянул, а летней и вовсе не стал дожидаться - отсидел свое на лекциях и семинарах до середины апреля и исчез. Потом Аверин несколько раз встречал знакомую фамилию в какой-то периодике и слышал, что вроде бы вышла книжка, а потом совсем о нем забыл.