Что-то он им еще говорил, а Швец полулежал в кресле, и на экране создавался рассказ или повесть, или роман, и они хмуро слушали его, и старший махнул рукой.

- Ладно, дело ваше. Тогда оставайтесь, ждите своих начальников и решайте. Если что - звоните, у нас там будет полная готовность.

Они собрали свой инвентарь и ушли и Аверин остался один. Вернее, со Швецом, но Швец был далеко. Аверин переставил стул за стенд, отгородившись от кресла, сел и задумался. В зале растеклась тишина, лишь изредка ее нарушал шелест страниц и отдаленный рокот моторов за окном

т а м, на экране.

Итак, бывший однокурсник Сергей Швец ушел туда, где лучше. Ему, Швецу, лучше. И возвращаться не собирался. Обвел вокруг пальца. Обманул. Может быть, не ведая, что творит; скорее всего, не ведая, что творит - но ушел. Там он остался, в своих воспоминаниях, и не вернется. Выходит, мнемовизор не только благо? Выходит, он, ученый Николай Николаевич Аверин, не все предусмотрел? Это ведь получается все равно что с телевидением: думали о новом средстве связи, а получили велмколепный инструмент для оболванивания. Или взять лазер: рассчитывали на применение для сугубо мирных нужд сугубо мирной промышленности, а получили очень даже эффективное оружие. Выходит, его мнемовизор тоже палка о двух концах? Сколько таких вот, подобных Швецу, в районе, области, республике и так далее?.. Швец указал на тот, второй конец палки. Спасибо Швецу. Но что вот с ним делать - не будет же он вечно сидеть вот так, в этом кресле, растворившись в своих воспоминаниях?.. Что с ним делать?

Чернота за окном на экране чуть-чуть посерела. Едва заметно проступили деревья, дома. В одном из окон зажегся свет. Отражение юноши Сережи

Швеца задумчиво постукивало ручкой по подбородку. Т а м наступал рассвет.

Аверин посмотрел на часы. Шел первый час ночи. А что же будет,

когда Швец закончит свою первую ночь творения? Отложит ручку и закроет тетрадь, и отправится спать - и воспоминание прервется?