Джо немедленно сорвал банк, выкинув “вагон” - две “шестерки”, - довольный тем, что выпали самые симпатичные черепа, и кости перешли к Большому Грибу.

- Знал, когда остановиться, - со злобным удивлением пробормотал один из Грибов.

Игра оживленно пошла вокруг стола, но никто не зарывался, и крупных ставок не было: “бросаю “пятифон””, “ставлю “десятку””, “Эндрю Джексон”, “ставлю тридцать зеленых”… Джо то и дело делал ставки, при этом выигрывал больше, чем проигрывал, и к тому времени, когда кости дошли до Большого Игрока, у него уже было за семь тысяч долларов - вполне приличная сумма.

Большой Игрок долго держав кости на своей неподвижной как у статуи ладони, сосредоточенно глядя на них, однако на его лбу не появилось ни морщинки, ни бисеринки пота. Он пробормотал:

- Ставлю две “десятки”, - и, сжав пальцы и погремев кубиками, как семечками в сухой тыкве, небрежно бросил их к краю стола.

Такого броска Джо не доводилось видеть ни разу в жизни. Кости, не переворачиваясь, скользнули по воздуху, опустились у бортика и встали как вкопанные, показывая “семерку”.

Невозможно передать, какое это было разочарование для Джо. Его собственные броски требовали быстрого расчета типа: “тройкой” вверх, “пятеркой” к северу, два с половиной оборота в воздухе, падение на вершину шесть-пять-три, отскок и три четверти оборота вправо, падение на ребро один-два, полоборота назад и три четверти влево, “пятеркой” на стол, два раза перевернуть - выходит “двойка”, - и все это для одного только кубика и довольно-таки простого, без выкрутасов броска.

По сравнению с этим техника Большого Игрока была на редкость, на удивление, до крайности проста. Джо мог бы повторить такой бросок без малейшего труда, это было бы упрощенным вариантом его прежних развлечений с кусками руды. Просто он никогда не помышлял, что такими вот детскими фокусами можно заниматься за игорным столом. Это было бы слишком просто и испортило бы всю прелесть игры.