Прошло три года или около того. Снова настала весна, теплая, но мокрая. Вера Анатольская перепрыгивала лужу по камешкам и потеряла туфельку. Почти как Золушка в сказке. Лужа была огромной и седой от мелких дождевых кружков, гадко капало за шиворот, было мокро и обидно. Особенно обидно стоять как цапля посреди лужи на одной ноге.

Где ты, принц? —

– Ну помогите же наконец! – сказала она нерешительному принцу, остановившемуся на тех же камешках сзади.

Принц выловил туфельку и надел Вере на ногу.

– Уу, – сказала Вера Анатольская, – ну так холодно, она мокрая совсем. Нет, дальше я идти не смогу.

У принца была кожаная папка с чем-то бумажным.

– Подержи.

Вера взяла папку, а принц взял Веру на руки и понес. Полоумная соседка с третьего этажа перестала смеяться над верыной одноногостью и смотрела с завистью, вот как – Вера пказала ей язык. Принц поставил Веру на краю лужи и посмотрел подозрительно. Вера ожидала совсем другого взгляда, но не смутилась, потому что не умела смущаться и даже не вполне понимала значение этого слова.

– Что у тебя в руке? – спросил принц.

– А, – Вера разжала кулачок, – это шарик.

– А ты не можешь положить его в карман?

– Нет, его нужно все время держать в руке, иначе он не будет светиться.

Они познакомились и принц проводил ее к дому. Идти было всего несколько шагов, поэтому они постояли в подьезде минут двадцать и перед прощанием поцеловались. Вера Анатольская умела целоваться по-настоящему, с прилипанием, так что кружилась голова. Дождик усиливался и по сценарию принца следовало пригласить в дом, на что он и рассчитывал, но Вера предпочитала вертеть мужчин по-своему.