– Я тебя буду называть принцем, – сказала она, – в детстве у меня был мраморный дог Принц, красавец, почти как ты. Потом он попал под грузовик. Не сразу умер, а как-то сошел с ума, перестал узнавать своих и глаза стали чужие.
Они поговорили на более-менее скользкие темы и еще раз поцеловались.
– Ну еще последний раз, – сказал принц.
– Ту-ту, поезд ушел, – ответила Вера, – в который раз последний раз.
– Ты меня и не обняла по-настоящему ни разу. Ты все время держишь шарик в руке.
Она положила шарик в карман курточки и продемонстрировала как она умеет обниматься. Для того чтобы обниматься хорошо действительно были нужны две руки.
Она простудилась и просидела дома почти неделю. Вера Анатольская любила болеть потому что ценила свободное время, а у больного человека свободного времени много. Каждый раз она ждала пока все уйдут потом садилась за стол и открывала справочник Корна. Справочник по математике для научных работников и инженеров. Пока другие девочки зачитывались анжеликами, готовились к выпускным экзаменам, скучно прогуливали (что, гуляете? – да пытаемся-а куда идете? – не знаю куда он, а я вперед), Вера Анатольская врастала в математику.
Школу Вера переросла еще тогда, когда все учили квадрат разности, а теперь колдовала над эрмитовыми формами и модальными столбцами, а от попарно ортогональных собственных векторов у нее перехватывало дыхание. Она давно успела победить на всяческих олимпиадах, и сделать тому подобную чепуху.
Математический лицей, куда ее приглашали два года подряд, не волновал нисколько.
УНИВЕРСИТЕТ, само слово, было приятно для слуха. Как-то ее пригласили посидеть на лекции и она была разочарована теми прописными истинами, которые рассказывала жирная тетка в очках. Тетка скребла мелом, иногда ошибалась, но не исправлялась, видя, что никто не замечает ошибок. Студенты были глупы как пни, кроме нескольких, сидевших преувеличенно впереди и ловивших каждое слово, но все равно не замечавших ошибок. Иногда передовые пни задавали вопросы, не обязательно умные.