Я бросаю в воду три чайные ложки молотого турецкого кофе и медленно мешаю, пока поверхность не становится бархатистой, как голос Клары.

– А дети внизу?

Я снова ставлю джезву на огонь и жду, когда кофе начнет подниматься, – в этот момент его надо снять, чтобы он, не дай Бог, не вскипел.

– Сводные братья и сестры. Дети моей матери.

После того как его карандашик добегает до конца странички блокнота и останавливается, инспектор Карегга задает следующий вопрос:

– А где отцы?

– Рассеяны по стране и миру.

Из кухни я вижу через открытую дверь, как инспектор Карегга прилежно записывает, что моя мать рассеивает мужчин по стране и миру. Вхожу в комнату с джезвой и чашками в руках. Наливаю густую бурую жидкость в чашки. Инспектор тотчас же тянет руку, но я его останавливаю:

– Подождите, надо же дать отстояться!

Он послушно дает отстояться.

Джулиус, сидя у его ног, смотрит на него страстным взглядом.

– В чем заключается ваша работа в Магазине?

– Выслушивать, как меня долбают.

Записывает как ни в чем не бывало.

– Ваши прежние занятия?

Мм-да, список получается длинный: разнорабочий, бармен, шофер такси, учитель рисования в частной школе, агент по изучению спроса… Что-то еще, наверно, было? Ну а теперь вот служба технического контроля в Магазине.

– Давно?

– Четыре месяца.

– Нравится вам эта должность?

– Работа как работа. Делаешь на пять кусков, платят десять, зато долбают на все пятнадцать.

(Надо же придать разговору философское звучание!)

Записывает.

– Вчера вы ничего не заметили необычного?

– Заметил. Бомба взорвалась.

Тут он все-таки поднимает голову и смотрит на меня. Но уточняет все тем же невозмутимым тоном:

– Я имею в виду – до взрыва.

– Ничего.

– Вас, кажется, вызывали три раза в бюро претензий!

Ага, вот и дошли до дела. Я ему рассказываю про газовую плиту, пылесос и взбесившийся холодильник. Он лезет во внутренний карман и затем кладет передо мной план Магазина.