– Где находится бюро претензий?

Я показываю.

– Значит, вы прошли по меньшей мере три раза мимо отдела игрушек?

Смотри-ка, соображает!

– Действительно.

– Вы там останавливались?

– В последний раз – да, секунд на десять.

– Не заметили ничего необычного?

– Ничего, если не считать, что в меня целились из танковой пушки АМХ-30.

Молча записывает, закрывает авторучку, одним глотком допивает кофе вместе с гущей, встает и говорит:

– Пока все, не уезжайте из Парижа – могут возникнуть дополнительные вопросы; до свидания, спасибо за кофе.

Вот так. Не только в кино бывает, что люди долго смотрят на закрывающуюся за кем-то дверь. На нас с Джулиусом личность инспектора Карегги произвела неизгладимое впечатление. Этот парень далеко пойдет. Если не остановят. Но главное – я уже знаю, что расскажу сегодня вечером ребятам. Вот это самое. С той лишь разницей, что реплики будут сверкать, как шпаги, отмеченные печатью неотразимого сарказма, собеседники расстанутся со смешанным чувством ненависти и восхищения, а легавых будет двое – два крутых бойца моего изобретения, которых ребята уже хорошо знают: один – маленький, косматый, уродливый, как гиена, а другой – огромный и совершенно лысый, «лицо которого украшено густыми бакенбардами, ниспадающими как восклицательные знаки на мощные челюсти».

– Жиб-Гиена и Бак-Бакен! – закричит Малыш.

– Жиб по имени, Гиена по прозвищу, из-за своей морды, – уточнит Жереми.

– Бак по имени, Бакен по прозвищу, из-за своих бакенбард, – добавит Малыш.

– Кровожаднее, чем Эд Гробаньяр, и еще больший псих, чем Деревянный Чех!

– Они друзья? – спросит Клара.

– Пятнадцать лет не расстаются. А сколько раз они спасли друг другу жизнь, уж и не сосчитать.

– А тачка у них какая? – спросит Жереми, заранее предвкушая ответ.

– Розовый «Пежо-504» с откидным верхом, шесть цилиндров в две линии, проворный, как щука.