— То-то запах знакомый! — вспомнила с облегчением сразу повеселевшая Димкина бабушка. — И наши давеча все розы брызгали… А у соседей в саду — вообще сплошь белым облито… Любят нынче эту химию… Тьфу!

— Вот видите, — входила я в раж. — И на всех участках так! А ведь в старину считалось: где черт появится — серой запахнет. Как нахлынет теперь на наши дачи нечистая сила!..

— Да ну тебя… Шутишь все! — догадалась Марья Петровна. Но на всякий случай перекрестилась и залпом выпила валерьянку.

— Ох! — всплеснула она руками, отдавая мне рюмку. — Картошка сгорит! Картошку для Димочки варить поставила…

С проворством, которого трудно было ожидать от столь представительной особы, она сбежала с крыльца и заспешила к своей даче.

Я решила не ломать голову над рассказом Марьи Петровны, а отложить новости до Димкиного разъяснения. Но его, как назло, не было в тот день до самого вечера. Где-то он пропадал с моим «Зенитом»… И только когда стемнело и мы с племянниками по заведенной традиции уже уселись у костра печь картошку, появился Димка, хмурый и необщительный, как в те редкие дни, когда к нему приезжали родители. Но поговорить о событиях все-таки не пришлось, потому что у костра появился новый человек.

Костер мы разжигали возле дачи, прямо за проволочной сеткой под соснами. Большой не разводили, чтобы искрами и дымом не опалило хвою. А небольшой костерок с еле заметным пламенем был залогом полного невмешательства взрослых.

Сидели мы всемером, не больше. Обычный наш расширенный состав. Вообще, надо сказать, бабушки мне доверяли и довольно скоро после моего появления, когда, наконец, окончательно удостоверились, что у нас тихо и спокойно, сами на костер перестали показываться, чему были, по-моему, страшно рады. Помню, как уходили они удивленно. На цыпочках. Будто спугнуть боялись наше хорошее поведение!

Я и сама удивляюсь, с чего это у нас так было.