Но все равно вдруг в голове зазвенело, все тело ватным сделалось и мысли остановились. Мужик его куда-то вел, что-то приговаривал, а Вовец ноги невесомо переставлял вкривь и вкось. И так смешно было: коленка до самого лица поднималось и заострялось, как пика, а нога длинная-предлинная и тонкая. Как на ходулях шел. А дорожка корытом прогнулась: они идут по дну, а края вверх поднимаются чуть не до плеч…
Не мог Вовец сейчас вспомнить ни лица того мужика, ни слов его, ни как в подвале оказался… Видно, какая-то дрянь была во фляжечку подмешана. Эти двое в спецовках как сказали? "До завтра не очухается после такой дозы." Значит, точно, подловили его с отпускными деньгами. Господи, неужели из-за восьми тысяч несчастных вот так просто возьмут и убьют? Бред какой-то… А, видимо, большую часть той дозы вытошнило вместе с пивом, мать его…
Мысли у Вовца путались, как железные стружки под токарным станком, голова трещала, от жажды горело горло. Следовало взять себя в руки, успокоиться и, обдумав ситуацию, решать, что делать. Так Вовец и поступил. Во-первых, проверил, что у него в карманах есть, а чего больше нет. Не оказалось денег, паспорта, проездного, ключей и носового платка. С руки пропали часы. Но нагрудный карман пиджака жулики пропустили, и там оказалась – о чудо! – дежурная упаковка анальгина. В пластиковых выемках лежали под фольгой целых три таблетки. Кое-как Вовец протолкнул липким языком все три в сухую глотку. Такое ощущение, что все они тут же и застряли в самом начале пищевода. Но это только ощущение. Вовец знал, что на самом деле они уже в желудке, и минут через двадцать головную боль снимет. А, может, и нет…