Еще в нагрудном кармане оказалось "прихватизированное" в цеху пятимиллиметровое сверло с длинным хвостовиком. Вовец его недели три носил, забывал дома выложить. На всякий случай прощупал низ пиджака, не завалилось ли что доброе за подкладку из дырок в карманах. Нашлась пара мелких монеток, десяток спичек, серых от пыли, просыпавшихся вместе с крошками табака года полтора назад, когда Вовец ещё курил. В дополнение к этому, сзади, у самой шлицы, он обнаружил кусочек ножовочного полотна сантиметра в четыре длиной. Сломанные полотна он всегда выбрасывал и получал в инструменталке новые. И сейчас совершенно не мог припомнить, зачем ему мог понадобиться обломок, да ещё такой маленький. Тем не менее, находке обрадовался. Попробовал пальцем зубчики – острые, не сточены. Подошел к дверной решетке, ширкнул пару раз, и приуныл.

Стальные прутья в палец толщиной, таким обломком замучаешься царапать. Ну перетрешь за полдня один пруток, а дальше? Даже голову в такую дырку не просунешь.

Положил Вовец обломок в карман, принялся соображать, что делать дальше. Встал посреди камеры в любимую ленинскую позу мыслителя. Только пальцы не за жилет заложил, поскольку никогда жилета не имел, а за пояс брюк. И голова уже прояснилась, анальгин подействовал. Тут и почувствовал, сперва руками, потом головой, что брюки проводом подпоясаны. Это он вчера три метра толстого медного провода-лапши на заводе прихватил. Кусок этот невесть сколько провалялся за пожарным ящиком, потом в инструментах у Вовца, а вчера он его вокруг себя намотал, чтобы вынести домой, мало ли для чего пригодится.

Первой мыслью было соорудить удавку и напасть на того, кто первый войдет в камеру. Но провод, а точнее, кабель был не слишком гибкий: две толстые медные жилы в черных виниловых оболочках шли рядом и годились только для прокладки электропроводки, а не для затягивающейся петли. Но все-таки Вовец был инженером, хоть и бывшим, на досуге занимался изобретательством и знал массу способов использования предметов для самых разных целей.