Они еще повоюют:

Фрост опасался лишь того, что честный клинок с неизвестной угрозой может и не совладать. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Конец света, так конец. Отличный, в конце концов, повод как следует отметить.

Фрост обернулся и махнул рукой, подзывая обер-лейтенанта.

– Что вы об этом думаете, Лайтинг? – спросил Фрост.

– О чем именно, сэр? О нашем задании или о городе в частности?

– О задании и о городе в частности. Так что же?

– Хороший город, сэр. Прочные стены. С нашими ребятами выдержит довольно упорно штурм.

– Давай пока без «сэров», – поморщился Фрост. – Я знаю тебя уже семь лет, и сейчас мне нужно твое личное мнение. Говори свободно, все останется между нами.

– Hу, если так: – Лайтинг помолчал. – Я здесь никогда не бывал, но даже эти стены навевают уныние. Hе приведите боги сидеть здесь слишком долго. А может, у меня просто депрессия. Или погода сказывается.

Фрост поглядел на серое, затянутое тучами небо.

– Верно, разорви меня черти. Плохая погода. Плохая осень.

– Так как насчет срока нашего пребывания в этой дыре?

– Сколько нужно, столько пребывать и будем, – ворчливо ответил Фрост. – Дело не из простых.

– Вы спросили мое мнение: Лично я стараюсь об этом не думать.

– А остальные?

– Рядовые болтают напропалую. Какие только слухи не ходят. Слишком много, чтобы вспомнить все сразу. Офицеры помалкивают. Hо при этом весь полк единодушен в одном – приятного здесь окажется на удивление мало.

– Они правы, – кивнул Фрост. – Что ж, тянуть дальше бессмысленно. Помнишь Рэдлайт? Дортир?

Лайтинг поглядел на него пустыми глазами.

– Здесь: тоже?

– Ага. Мы здесь потому, что кто-то решил, что наше присутствие может что-то изменить. Дурак, правда?

– Позвольте не согласится. Пять сотен отборной пехоты – могучая сила.