Большинство рядовых – ветераны, прошедшие не одну кампанию. Офицеры тоже проверенные ребята.

– Точно. Пять сотен из двадцать четвертого полка – железный кулак, способный перебить хребет кому угодно в этой части континента. Hо только такой неисправимый оптимист как ты станет считать, что нашему врагу опасны мечи и копья.

– Верно, я оптимист. А вы, похоже, настоящий фаталист. Выбрасывать на ветер половину прославленного двадцать четвертого – слишком большая ошибка, чтобы в это можно было поверить.

– Да, я фаталист, – ответил Фрост. – Hо потому меня и считают трудоголиком, потому как я верю в худшее и в то, что никто кроме меня с этой работой не справится. Еще меня считают большим сукиным сыном, но потому в эту дыру и не послали кого-либо другого. И они правы, черт их всех возьми. Я вытрясу из этого города все, что мне будет нужно, и даже не скажу спасибо. Потому как мы пришли спасать их жалкие жизни, и если они этого не поймут, я не стану уговаривать. – Фрост закончил и вытер с нижней губы слюну.

Лайтинг молчал.

– Hо может, ты и прав, – сказал Фрост. – Половина двадцать четвертого – слишком большая жертва, чтобы отдавать ее задаром. Возможно, у нас все-таки есть шанс.

– Конечно, сэр. Мы готовы работать.

Фрост не ответил.

Колонна пехоты медленно проползала мимо. Проходя мимо холма, на котором сидели в седлах Фрост и Лайтинг, капрал каждого десятка давал команду равнения на право. Фрост глядел на них злыми и немного печальными глазами, и даже не отвечал на приветствие. А ведь раньше ему никогда не доводилось командовать такими силами. Пусть не полк, но ребята из двадцать четвертого – слишком большая ответственность. Вернее всего, на поле боя ему ее и никогда не доверили бы. Hо ситуация, образовавшаяся в Дипдарке, требовала иного подхода. Hе ум полевого командира, но нюх ищейки. В таких делах Фрост слыл известным авторитетом. Ведь начинал он именно в военной полиции, а закончил в комиссии генштаба Короны по служебным расследованиям. Слишком многие ненавидели обер-офицера Фроста, чтобы тот надеялся дослужить до пенсии. Hо такова природа фатализма.