– Ты неси, а я погляжу.

Василий кивнул и, не торопясь, вразвалочку, ушел в дом. Пропал он надолго – баба Маша уж трактор глушить собралась, жалея солярку. Вернулся Василий какой-то притихший, будто бы даже съежившийся. На левом плече его висела паутина – то ли на чердак, то ли в подпол лазил брат за припрятанным золотом.

– Вот, гляди, – Он подошел у трактору, протянул руку, разжал поцарапанный кулак. На ладони лежал золотой крестик с маленьким зеленым камешком в серединке.

– В городе, небось, бешеные деньги за него дадут, – тихо сказал Василий. – Камушек-то, наверняка, изумруд.

– Ладно, – сказала баба Маша. – Возьму.

Примерно через час трактор выехал на асфальт. Дорожный указатель подсказывал, что до райцентра осталось три километра, но сегодня баба Маша туда не собиралась, и потому сразу повернула налево. Оставшийся путь отнял у неё ещё двадцать минут.

Придорожная забегаловка «Ромашка» была единственной закусочной на всей трассе, связывающей райцентр с областным городом. Потому заведение это пользовалось большой популярностью, – и не только у водителей дальнобойщиков. Тем не менее, именно дальнобойщиков здесь было больше всего. Огромные машины с длинными, будто вагоны, фурами стояли на обочинах; редкие «москвичи» и «жигулёнки» смотрелись среди них будто лодчонки, затёртые торосами.

Первым делом баба Маша заехала на заправку, где выяснила, что дизельное топливо подорожало почти вдвое. Потратив на солярку все деньги, она вывела трактор на дорогу, остановила его в стороне от прочих машин, заглушила и выбралась из кабины.

Неподалёку молодой парень в оранжевом, запачканном маслом жилете сосредоточенно пинал колесо грузовика. Появление бабы Маши отвлекло его от этого занятия; он с интересом и, пожалуй, с удивлением посмотрел на ветхую старушку, быстро глянул в сторону трактора, спросил:

– Тебе, мать, может, помочь чего надо?

– Сама управлюсь, – живо откликнулась она.