– И крышу бы мне поправить надо, – вспоминала баба Маша.

Шуршали за обоями осмелевшие мыши.

– Да и у тебя крыльцо давно сгнило.

Постукивали в окно ветки рябины.

– И телка скоро забивать нужно будет.

Затрещали во дворе слетевшиеся откуда-то сороки – недобрые вестницы.

– А навоз так слежался, что мне теперь его никак не осилить.

– Ладно, – со вздохом сказала баба Люба. – Знаю я, чем Иван Иваныча порадовать. Да шибко сомневаюсь, доброе ли это дело… Трактор-то на ходу у тебя? Готовь – к райцентру поедешь.

Трактор у бабы Маши остался от мужа. В перестройку, когда брошенные государством колхозы и совхозы начали разваливаться, распродавая потихоньку имущество, бывший бригадир и почётный пенсионер Пётр Степанович решил заняться фермерством – очень уж завлекательные перспективы этого дела рисовали всевозможные телепередачи. Используя старые связи, он за бесценок приобрел разбитый двадцатипятисильный трактор «Владимирец», который кроме как «пукалкой» никто не называл, а так же небольшой одноосный прицеп, плуг и культиватор. Остальное железо Пётр Степанович собирал по полям, да на заброшенных полигонах. Там он нашел хорошую борону, запасные колёса, требующую ремонта сенокосилку – и множество других полезных вещей.

Фермерством Пётр Степанович увлекся всерьез. Но так и не разбогател, а лишь здоровье своё растерял. Умер он от сердца – однажды утром оделся, собрался идти картошку подпахивать, да почувствовал колкую боль в груди, присел на лавочку, наклонился вперед, лицом синея, – и упал, уже не дыша.

Помимо трактора оставил Пётр жене шестерых телят, двух дойных коров и несчитанный табун овец. А через два года от всей скотины остались у бабы Маши корова Галя, да овца Поля – но и на них-то сил едва хватало. Кабы не трактор, да не помощь Иван Иваныча – держала бы баба Маша одних куриц.