Утром, когда Андрес собирался в путь, неожиданно явился гонец с приказом срочно прибыть в графский замок. Пришлось вместо Фульды идти с гонцом в замок; Андрес шел не без робости, ломая голову, что бы мог означать столь спешный вызов. По прибытии в замок его тотчас провели к графу.

― Радуйся, Андрес, ― воскликнул граф, едва завидев его, ― негаданное счастье тебе привалило. Помнишь сварливого неапольского трактирщика, опекуна твоей Джорджины? Когда он умирал, то на смертном одре его, видно, мучила совесть за то, что он так скверно обращался с бедной сироткой, вот и завещал он ей две тысячи дукатов. Вексель уже прибыл во Франкфурт, и ты можешь получить по нему деньги у моего банкира. Если тебе угодно, отправляйся туда хоть сейчас, я велю составить для тебя рекомендательное письмо, чтобы деньги выдали без всяких проволочек.

Андрес буквально опешил от радости, так что графа немало позабавило изумление верного слуги. Придя в себя, Андрес решил устроить приятный сюрприз и жене, а потому принял милостивое предложение графа и, получив необходимые бумаги, отправился прямо во Франкфурт. Супруге же он просил передать, что граф услал его на несколько дней по срочному делу.

Прибыв во Франкфурт, Андрес обратился к графскому банкиру, тот направил его к некоему купцу, имевшему поручение на выплату. Андрес разыскал купца и получил наконец свои дукаты. Желая как можно больше порадовать Джорджину, он накупил ей нарядов, а кроме того ― золотую заколку, причем точно такую же, какую некогда ей подарил Деннер; подарков вышло много, пешему невподъем, поэтому Андрес купил себе лошадь. И вот после шестидневной отлучки он, пребывая в наилучшем настроении, тронулся в обратный путь, благополучно миновал лес и добрался до дома. Но тот оказался накрепко заколочен. Напрасно звал Андрес своего слугу, Джорджину ― никто не откликался, лишь за дверью скулили, слыша голос хозяина, запертые собаки. Чуя непоправимую беду, он принялся колотить в дверь с громким криком: