Через несколько минут я сообразил, что остался на плацу один - все берсерки куда-то разбежались, да и мои приятели, работавшие по соседству, поспешно убрались с глаз долой. Стоял только я, все еще с топором в наполовину согнутой руке. Соня с интересом смотрела на меня сверху вниз.
- Спрячь топор, - наконец молвила она.
Я вспыхнул и повиновался.
- Кто начал драку?
- Н-никакой д-драки н-не б-было... - обычно я не заикался, однако обычно я и не оказывался в такой ситуации, - госпожа, - добавил я, справившись наконец со своим заплетающимся языком.
Серо-зеленые глаза пронзили меня насквозь. Я стоял как вкопанный; прояви она в ту минуту недовольство, ей бы не нужно было даже доставать свой меч - я просто перестал бы дышать...
Взгляд Сони смягчился. Она перекинула правую ногу через седло и спрыгнула с лошади. Даже так она была на полголовы выше меня, поэтому я, не стремясь к этому специально, тупо уставился прямо перед собой. Зрелище было соответствующим...
- Постарайся-ка думать о чем-нибудь нейтральном, малыш, посоветовала она. Голос воительницы был чуть насмешливым, но - хвала небесам! - не раздраженным моими мыслями.
Я тут же поднял виноватый взгляд. Точно, Рыжая Соня чуть заметно улыбалась.
- Где находится сержант Тугг? - спросила она.
- Я отведу вас, госпожа, - тут же сказал я, радуясь собственной находчивости. Соня, вновь отгадав мои мысли, улыбнулась еще шире. Я не променял бы даже офицерского звания на возможность войти в кабинет Душителя (так в казармах всегда называли Тугга) и в ответ на его звериный рык - какого дьявола, мол, ты тут прохлаждаешься, сопляк желторотый - с торжественным поклоном объявить о прибытии "госпожи Рыжей Сони" и понаблюдать за цветом физиономии сержанта, всегда утверждавшего, что место бабы - на кухне и в постели...
Разумеется, меня тут же выставили из кабинета, но чувство дикой гордости и еще чего-то непонятного не угасло. Я даже прошел в полушаге от шерифа Клауза, не отдав ему чести (чего он, к счастью, не заметил, будучи погружен в обычное для себя полусонное состояние после употребления утренней порции бренди). Шериф, вероятно, оставался к настоящему моменту единственным человеком в казармах, ничего не знавшим о появлении Героини.