Утром начался праздник Великого Единения.

Мурза, величественно сидя на своем могучем коне, застыл бронзовым изваянием на вершине кургана, под которым покоился прах великих властителей. Перед ним тяжелым галопом проходили племена маприсов. Они прочно, уверенно сидели в седлах. Приятно было смотреть на одинаково пышно завитые гривы и хвосты их коней. Крылья коней, хорошо уложенные, подстриженные по шаблону, утвержденному Центральным Султанатом, радовали глаз своей строгой красотой.

За маприсам, горяча коней с коротко подстриженными гривами и хвостами, злобно переругиваясь, суетливо промчалась орда поприсов. Крылья их коней, небрежно подстриженные по шаблону, придуманному Шахиней, безобразно топорщились.

Мурза с неудовольствием подумал, что Брык-Паша плохо исполняет свои обязанности, не следит за порядком во вверенном ему племени. Он отыскал глазами Брык-Пашу, и неудовольствие тут же сменилось светлой радостью. Брык-Паша застыл на середине склона, с изящной небрежностью развалившись в седле, весь увешанный пищалями, саблями и бердышами. С минуту полюбовавшись им, Мурза поглядел в степь.

Откуда-то появилась тесная группа масов, как на подбор могучих, седоголовых, мрачных. Они плотно сидели на своих рослых, мосластых конях с несуразно огромными крыльями.

Мурза не любил это малочисленное суровое племя. Еще в начале своего властвования он попробовал их покорить, но они решительно уклонились от боя, и откочевали на дальние скудные пастбища. И Мурза решил с ними больше не связываться. Хоть они и старались поддерживать видимость мирных отношений, он им не доверял.

Последними появились оборванные, истощенные манприсы. Коней они вели в поводу.

"О боже! Что это за кони!" — мысленно вскричал Мурза. Вылезшие до последнего волоса хвосты и гривы. Вместо крыльев — обломанные и иссохшие пеньки от перьев. Тонкая кожа так обтягивала их тела, что можно было пересчитать все ребра, все позвонки.