Вскоре Брык-Паша вернулся. На другой стороне кожуры стремительным почерком было начертано: — "Наши кони пали от бескормицы. Мы бессильны. Мы поняли бессмысленность борьбы, а потому улетаем к Ядрене-Фене".

Мурза еще не успел ощутить радость от случившегося, как вдруг над становищем разнесся пронзительный Клич. Он содрогнулся от ужаса в ожидании того, что может сейчас произойти…

Из самых убогих юрт начали выбегать манприсы. Они торопливо сбрасывали лохмотья, расправляли крылья, коротко разбежавшись, легко взмывали в небо. И вот оно уже все наполнилось мельканием стремительных тел, свистом острых, как ятаганы, крыльев.

Трепеща в смертном ужасе, Мурза подумал, какую же скорость могут развивать эти крылья?! А не приведи Бог, его, властителя, кто-нибудь из них зацепит крылом?.. Но тут же он злорадно ухмыльнулся; вот они и раскрыли свою мятежную сущность! Прикидывались правоверными, а сами молились гнусной богине Ядрене-Фене и таили преступные крылья под лохмотьями.

Снова раздался Клич. Мятежники выстроились в небе острым клином, и круто забирая ввысь, понеслись прочь, в лазурную пустыню неба, к таящимся там звездам. От кумысопоилки поднялось несколько седоголовых масов. Уверенно набрав высоту, они догнали уносящийся клин и пристроились к его правому флангу.

Мурза уже с облегчением подумал, что все обошлось, как вдруг, отбиваясь от стражников, из юрты Шахини выскочила Принцесса. Ищущим взором она зашарила по небу, из уст ее вырвался горестный крик. Ей ответил пронзительный, но уже замирающий вдали Клич. И тогда она, собрав все силы, отшвырнула стражников. Вскочила на дикого, необъезженного жеребчика и взмыла в небо. У жеребчика были острые, еще не знавшие ножниц, крылья. На взлете он зацепил кончиком крыла флюгер, торчащий над юртой Мурзы. Срезанный, как бритвой, он упал куда-то за кучи гниющих баклажанных очисток. А Принцесса, стремительно набирая высоту, умчалась за пропадающим вдали клином манприсов.