Двери одной двухкомнатной квартиры и двух трехкомнатных коммуналок выходили в общую теплую прихожую, в которой еще покойный тесть Павла установил водяной котел и провел отопительные трубы по всем квартирам. Собственно говоря, и прихожая была делом его рук. Изначально двери во все квартиры вели прямо с улицы, из глупой выгородки, четыре на три метра. Анна Сергеевна как-то говорила, что эта выгородка появилась из-за нехватки материалов во время строительства дома. Тесть Павла, как только въехали в новую квартиру, сорганизовал соседей, привез шлакоблоков, и всем колхозом в два счета возвели стену и перекрыли крышей. Жить стало не в пример удобнее. Так и жили шумной дружной коммуной, печку топили по очереди, правда, уголь хранили по отдельности, каждый в своем сарае. Мужики частенько собирались вокруг печки, раздавить тайком от женщин бутылочку, другую.

Высунувшаяся из кухни Анна Сергеевна всплеснула руками:

— Пашка! Да где ж ты столько наломал?!

— Эт еще не все… — с гордостью протянул Павел, скидывая рюкзак на пол.

Он вернулся за остальными ведрами, занес их в дом, отвел велосипед в сарай. Когда вернулся в дом, Анна Сергеевна и Ольга разбирали грибы, рядом с ними вертелся восьмилетний Денис, сын Павла.

Ольга, радостно блестя глазами, принялась чистить подосиновики. Последнее время и в школах начали задерживать зарплату учителям. Голодать не голодали, но питались в основном тем, что росло на крошечном огородике во дворе барака, да еще сажали картошку. Еще много лет назад жильцы поделили двор на огороды, и это уже был не двор, а цветущий сад: яблони, малина, смородина, и прочее…