— Паша, надо было и мне велосипед купить, когда они нам еще по карману были, — сказала Ольга. — Я в детстве очень любила на велосипеде кататься, а сейчас бы с тобой с удовольствием за грибами ездила…

— Ты, Паша, наверное, лешак… — проговорила Анна Сергеевна. — Я, как ни поеду, с рассвета до темна — еле корзинку набираю…

— Ага… Заеду в лес, сяду под березой, расставлю вокруг ведра, свистну, и грибы сами со всего леса сбегаются и в ведра прыгают.

— Паша, ты иди пока в баньку, я тебе воды там согрела, — проговорила Ольга, — а я пока грибы пожарю. Ну, ты и добы-ытчик… Нам теперь этого есть не переесть, на всю зиму хватит…

— Через пару деньков еще съезжу. Грибы только начались.

Павел взял полотенце, прошел в крохотную баньку, пристроенную к ряду сараев сбоку. По-настоящему топили ее только по субботам и воскресениям, когда жильцы барака устраивали всеобщую помывку. Все давно смирились с тем, что Павел мылся каждый день, разумеется, когда не дежурил в бассейне. В конце концов, он жег собственный уголь и таскал свою воду из квартиры. В котле вода была горячая, в бочке полно было холодной, видимо Ольга натаскала.

Удивительное дело, Павел любил Ольгу до обожания, несмотря на ее необыкновенную холодность и полнейшее равнодушие к сексу. И она его любила, он это точно знал, потому как она прощала ему все. Даже ту идиотскую историю с Ритой, весьма экзальтированной поэтессой, которая случилась лет шесть назад. На Павла нашло какое-то затмение, будто наркотика нанюхался. Целых полгода он пропадал у Риты все вечера, бывало дело и ночевал. Ольге врал, что дежурит в бассейне, подменяет другого дежурного слесаря. Ольга все понимала, это читалось по ее глазам, но молчала. А Рита была ненасытной в любви, она перепробовала на Павле все способы, все позы, по три час извивалась в экстазе с пронзительными стонами, будто в бреду повторяя, какой он бесподобный, прекрасный, могучий и так далее.