Отец медленно выцедил стакан водки, поставил его на стол, поглядел странным взглядом на сковороду с рыбой, выбрал самого большого налима и принялся есть его, да так, будто он был раскален до бела.

Павел не придал этому инциденту особого значения, просто, почему-то он отложился в памяти, и эта загадка и непонятность прибавилась к другим непонятностям, прояснять которые у него не хватало любопытства. А может, действовала с младенчества воспитанная привычка к туманным намекам, недомолвкам, прерванным на полуслове фразам; всегда, даже в обыденной жизни, оказывались вещи, о которых лучше помалкивать. Даже уже когда жили в Урмане, если подвыпивший отец начинал слишком уж громко и непечатно обсуждать достоинства правителей, мать поскорее закрывала все форточки, потому как жили на первом этаже и мимо окон постоянно ходили люди.

Забайкальское лето разгоралось. Оленгуй вздулся. Серая масса воды тяжело неслась в обрывистых берегах. В воде густо плыли бревна. Как-то утром дошла очередь и до тех штабелей, что выстроились широким полукругом по берегу излучины. Посмотреть представление на берег высыпала вся мелкая поселковая пацанва, не задействованная в первую смену в школе. Двое мужиков с ломами и разбитый трактор скатывали в реку огромные штабеля.

Павел подошел к Мотьке, стоящему на берегу на особицу и равнодушно поплевывающему сквозь зубы. Увидев Павла, он проворчал:

— Пропала рыбалка на целую неделю… Ты хоть закидушки снять успел? Я в прошлом году не успел — все унесло…

— Снял, конечно… — обронил Павел.

Друзья молча наблюдали за работой. Мужики как раз выбивали опоры из-под очередного штабеля, бульдозер поднатужился, выстреливая сизые клубочки дыма из покрасневшей трубы, как вдруг Дутик, стоявший в толпе пацанов, сорвался с места и кинулся бежать по закраине берега. Бревна шевелились, медленно, будто нехотя ползли по пологому откосу к обрыву. Мужик с ломом на секунду остолбенел, но тут же сообразил, что сорванец успеет увернуться, бросил лом и успел перехватить Дутика, когда он, уже весело скалясь, направлялся в сторону Павла и Мотьки.