— Да, господин майор, — вздохнул Кайзер, — и сколько он выпил перед тем, как звонить в полицию.

— Ну, слава тебе, если ты есть, — провозгласил Олег Артурыч, — пришел в себя мой юный следователь. Я тебе, Яник, и слезы твои с соплями, и недостойный вид, и «дядь Олега» — этот пережиток твоего золотого детства — прощаю вкупе с прочими несдержанностями. Но только потому, что нас никто не видел и не слышал. Теперь ты вспомнил, что на службе. Ступай. Там в дирекции зоопарка безутешные сторож с ветеринаром и, вероятно, сам директор собираются поднимать очередной тост. Если поспешишь, застанешь трех здравомыслящих свидетелей. Опоздаешь — будет тебе три недвижных тела и множество пустых бутылок. Меня приглашали туда, пить — поэтому я знаю.

— Хорошо, — скорбным голосом ответствовал Кайзер. — Хорошо, господин майор.

— Высморкайся, Яник, и в путь. Отцу передай, я сегодня не смогу никак. Забегу завтра. Тут еще на секретном заводе неразбериха какая-то, чувствую, что на всю ночь.

Кайзер отдал честь и вышел, не заметив слившуюся с мрамором колонны Марго.

Хорошо, что здесь полумрак, подумала журналистка.

Дядь Олег неожиданно для наблюдавшей за ним Марго грязно выругался, как только Яник покинул помещение. Затем он повернулся и пошел вглубь коридора, на ходу набирая номер, и вскоре неприветливо загудел в трубку.

Начало разговора между Яном и дядь Олегом, для ушей Марго не предназначавшегося, казалось ей забавным, не более. Но лишь только речь зашла о зоопарке, она напряглась и принялась грызть кончик ручки — признак волнения и решимости. Надо же, она фактически из первых рук получила сведения прямо-таки сенсационные.