Марго выскользнула на улицу. Кайзер стоял у края тротуара и ловил такси.

Марго подождала, пока он уедет, а сама остановила маршрутку.

…В зоопарке было тихо и даже слишком тихо. Не визжал никто в обезьяннике, не плескалась вода у бегемота, пусто было в вольере, где обитал жираф Кока, про которого столько писали и в «Вестнике Перекатиполиса», и в других, более солидных и менее муниципалистых газетах. Не было никого. А из окон дирекции доносилось негромкое пение на три голоса.

Кто-то схватил Марго за руку, когда она собиралась подняться в дирекцию.

Отчаянно и почти беззвучно вскрикнув, Марго ткнула кулаком в возникшее рядом лицо.

Глухонемой смотритель Миша стер кровь с губы и показал на свои уши: не извиняйся, забыла, что ли, что я не слышу ничего?

Потом, в знак того, что не сердится, пожал ей руку, но наверх идти запретил. Показал, свернув ладонь, множество раз поднесенный к губам стакан и щелкнул пальцем по своей шее, затем постучал пальцем у виска и показал на окно. Все и без его пантомимы было очевидно: уже дошли до точки, напились вдрызг, не стоит к ним лезть, могут спьяну обидеть.

Марго показала Мише, чтобы он объяснил, что тут случилось. Он подвел ее к одной из клеток и продемонстрировал в лицах, как сторож проходил, а зверье сидело по клеткам, надежно запертое. И как сторож проверял все запоры, а животинка обыденно зевала, чесалась и издавала звуки (это Миша тоже показал, но у него выходило только шипение и лай). И Миша показал, как сторож идет обратно с целью лечь и захрапеть в своем домике, и вдруг замечает, что в клетках, где только что чесались, блеяли, ржали, урчали и чирикали, — пусто. А замки открыты ключами, а не сломаны. Никто не смог понять, что произошло. Поэтому ветеринар (Миша изобразил ветеринара, втыкающего шприц) достал бутылку со спиртом и пригласил директора и сторожа присоединиться. А Миша не пошел, он пить не любит. И вообще: вдруг звери придут обратно, должен же их кто-то снова запереть!