— Отменили конфискацию. Нет конфискации! Всё, больше ничего не отнимут. Всё что натащил, останется. Так что не на пепелище вернусь! Сажайте, сажайте, не страшно! Ещё так повернём, что вам хуже будет! Общественность вой поднимет. Авторитет заработаю, как узник совести. А там глядишь, и книгу выпущу о страданиях. Премию дадут, как борцу за свободу. Может даже нобиля за мир…
Согретый этими сладкими мечтаниями, постепенно, Анатолий Борисович стал успокаиваться. Подумалось, а может это ему всё это так, просто привиделось. От усталости и напряжения почудилось. В последнее время ведь как проклятый работал. И всё ведь на нервах! Да и на каких! Нет, всё ж таки невероятно вредная и агрессивная среда эта рашка! А вдруг там какой-нибудь монтёр всего лишь. Просто охрана не досмотрела. Надо ещё немного успокоиться и всё спокойно выяснить. Спокойно, только спокойно. Дыхание расслабленно, расслабленно. Глубокий вздох, раз-два-три, глубокий выдох…
— Да что встал как баран и жмуришься, рыжий? Давай, канай сюда. Не стесняйся. Мы ребята простые. Не укусим. Церемонии не любим разводить — раздался мерзкий и наглый голос.
Все старания Анатолия Борисовича мгновенно пошли прахом. Он тут же стал красным как варёный рак. Но самое страшное было не в том, что в этот момент, резко повышалось давление, и бешено колотилось сердце, что пот катил градом, и что всё это было крайне вредно для его драгоценного здоровья.