Он сразу же забыл про пассажира и стал выруливать с шоссе на тихую улицу, ведущую вдоль парка в его квартал, - движения там не было почти никакого - а когда сделал это, за спиной его раздался голос попутчика. И у Калмыка побежали по спине холодные мурашки.

- Вези меня, Володик, домой. Мне надо поговорить с тобой в знакомой обстановке.

Ернический тон. Солидный баритончик старого развратника. "Володик..." Голос Климушкина!

Он вывернул шею и увидел, как мужик снимает очки и кепку. Красная рожа с добрыми лучистыми морщинками у глаз сладко улыбалась Калмыку. Климушкин. Бомж, который должен торчать сейчас ногами в небо из кучи дерьма на городской свалке и кормить ворон. Володик, я вернулся!..

Калмык дернулся было к бардачку за пистолетом - "вот ведь дурак, куда упрятал!" - но тут огромный тесак с локоть величиной с диким скрежетом вонзился в приборную доску, и деревянная ручка ножа грязной культей закачалась у него перед носом. Калмык ошалело затормозил, и это было последнее, что он сделал самостоятельно, после он только слушал и выполнял команды.

- Я давно уже должен обсудить с тобой один вопрос, - ласково проворковал Климушкин и железным захватом обнял Калмыка за шею. Не его это была сила и сноровка: ни много, ни мало - сам Чикатилло беседовал сейчас с Калмыком! Душа моя не спокойна, Володик, и вот почему... - В горло Калмыка уперлось широченное лезвие другого тесака, не меньше первого. - Тебе удобно? Тогда поезжай, мать твою, и не нервируй меня, пока я не объясню тебе свою проблему.

Климушкин на мгновение ослабил хватку и врезал своим страшным ножом по стеклу боковой дверцы. Уж как у него это получилось, никто не скажет, только стекло - а было оно у Калмыка бронированное - разлетелось со взрывом на тысячу осколков, а вся верхняя часть дверцы от этого взрыва выгнулась наружу.